Список Литтелла

При обсуждении «Благоволительниц» принято не стесняться громких сопоставлений и превосходных степеней. Главная книга прошлого десятилетия (опрос Le Figaro), один из пяти важнейших текстов о Второй мировой (The Times и Wall Street Journal), «лучший переводной роман 2011 года, без вариантов» («Афиша»), Гонкуровская премия, Гран-При Французской академии. Ничуть не странно, что выход «Благоволительниц» в России обсуждался несколько лет, а многие (Openspace, Ъ, «Ведомости») все это время публиковали отдельные главы. И вот в рамках последнего non/fictio№13 «Благоволительницы» наконец вышли на русском; сегодня роман появился в электронном виде (пока что только) в библиотеке Bookmate.

Максимилиан Ауэ — умный, начитанный, не-такой-как-все офицер СС, повествователь и главный герой «Благоволительниц». Сперва он просто наблюдает, а затем, будто незаметно для себя, участвует в событиях Второй мировой — расстрелах, захватах, изнасилованиях и прочих надругательствах над родом человеческим. «Благоволительницы» — нечто между исповедью и потоком сознания, мемуарами и плутовским романом; однако герой тут хоть и важен сам по себе, только на обсуждении «роли личности в истории» Литтелл останавливаться не собирается.

Автор «знает о нацистской Германии практически все», но о нем самом известно довольно мало. Француз американского происхождения, окончил Йель, работал в гуманитарной организации, уволился, несколько лет собирал фактуру для «Благоволительниц». Литтелл практически не дает интервью, впрочем, однажды рассказал «Иностранке» о том, что черновик романа был написан за 112 дней в Москве в отеле на Чистых прудах. Единственно важное для Литтелла — это книга сама по себе; он, очевидно, следует флоберовскому принципу «l'homme c'est rien l'oeuvre c'est tout», несколько позабытому в наше время, когда личность зачастую важнее ее слов и действий.

Литтелл работает с избитым материалом — Холокост, напрасная жестокость, личные комплексы, на Второй мировой, в общем, без перемен. Количество и качество деталей в «Благоволительницах», однако, создают эффект тотального погружения в адову действительность. Из-за этого правилу хорошего читателя не отождествлять себя с героем следовать сложно — а роман, напомним, написан глазами не жертвы, а палача.

«Благоволительницы» — текст многоуровневый, но не перенасыщенный. Приказы военачальников чередуются с цитатами из Гегеля, портреты СС-овцев — c описаниями природы, сам Ауэ постепенно сходит с ума, и читателю не очень понятно, действительно ли герой кусает Гитлера за нос или все, что было до — тоже полный бред и вымысел. При этом выписаны «Благоволительницы» с максимальной достоверностью и оттого убедительностью — Литтелл тоже там не был, но знает, причем на таком уровне, что не поверить ему невозможно.

В «Благоволительницах» множество отсылок к другим текстам: от греческой мифологии до того же Флобера, от Достоевского до де Сада, от «Героя нашего времени» Лермонтова до «Жизни и судьбы» Гроссмана. Тревожить великих ни к чему, но Литтелла после «Благоволительниц» беззастенчиво начали ставить с ними в один ряд. Толстый (в печатной версии 800 страниц мелким шрифтом, мало абзацев), глубокий, бесконечный роман, от которого, пока не закончишь, так просто не отвяжешься; если и читать одну большую современную книгу в год, то это должны быть именно «Благоволительницы», притом как в 2011, так и, наверное, в 2012.